Эта двойственность в тюркской политической системе стала причиной возникновения теории «двойного королевства». Согласно предположению, эта система, при которой правители частей имеют свободу самостоятельного действия, представляют по отдельности власть как «два государя, возглавляющих два параллельных правительства», основывается на национальных, религиозных и социальных источниках и свойственна не только тюркским «кочевникам», но и киргизам, монголам, уральцам, тибетцам, племенам средней Африки и Океании, но только у тюрки, благодаря такому государственному порядку, удостоились возвышения.

Это теория, кажущаяся привлекательной с первого взгляда, несомненно, не отражает полной действительности, хотя бы с точки зрения тюркского понятия государства и административного права. Так как у тюрков имеет место не «параллель», а обязательное превосходство одной части над другой. Пусть даже теоретически, но это подтверждается наличием института «каганства». Например, гёк-тюркское знамя с изображением золотой головы волка всегда находилось у правителя восточного фланга, развевалось перед его дворцом и шатром.

Китайский император в 581 г., желая отделить западное крыло Гёк-тюркской империи от восточной, отправил Тарду знамя с изображением золотой головы волка и сообщил, что приветствует его как гёк-тюркского кагана. Такова была система и в других тюркских государствах. Например, трудно представить кого-либо, равного во власти с танху азиатских гуннов Мотуном или предположить разделение Аттилой власти с кем-либо .

С другой стороны, этому препятствует и божественный характер происхождения власти. Здесь особенно привлекает внимание «бей» или «шад» у хазар, являющийся фактическим правителем наряду с ханом, практически не имевшим никакой ответственности и права правления. Важным условием является не только «правление», еще более важно наделение божьим даром одинаковой силы более одного человека.

Ябгу, находившийся при кагане (гёк-тюрки), был его помощником, точно также «бей» при хане, «юла» при «кундю» (у мадьяр), «куль-эркин» при ябгу, были исполнителями власти правителя от его имени.

Веря в переход божественного дара по наследству сыновья правителя после его смерти начинали борьбу за власть, и если никто их них не добивался полного успеха, государство распадалось на две или более, независимые части, рождались новые государства (как было у гёк-тюрков, гуннов, булгар, табгачей, тургишей и даже кара-ханов).

В таком случае тюркское административное право не предусматривает разделение власти. А для этого необходимо, чтобы государство носило довольно централизованный характер. Тюркские государства, в общем, соответствует этому.

Аттила отдал обширную территорию своего государства до Урала под управление сына Илека. Западное крыло Гёк-тюркской империи – страна хазар с 630-го года находилась под управлением принца из семьи Ашина. Карлукские ябгу присоединились к династии Ашина. Такие сравнительно небольшие политические образования как государства уйгуров, тугишей, огузов-ябгу, несомненно, управлялись подобным образом. Например, уйгурский хан Моенчур еще «тегином» находился во главе огузов.

Положение иля было иным. Так как подданные ему многие государства были самостоятельны во внутренних делах. Например, число имевших такое положение из государств, находящих в составе империи азиатских гуннов в 176 г. до н.э., достигало 26. А количество германских, иранских, финно-угорских и славянских обществ, подданных западным гуннам, было свыше 25. Иностранцы были, наверно, в статусе государств-вассалов империи. Они подчинены центру, не имеют права направлять представителей в иностранные государства, внешние связи налаживают через тюркские государства, платят определенный налог и при необходимости оказывают военную помощь. В войне Кампус Мауриакус большинство из 200-тысячного войска Аттилы представляли эти «вассалы».

Эти страны, связанные с тюркскими государствами лишь посредством своих правителей, королей, князей, при падении тюркского государства практически ничего не теряли и вновь появлялись.